К счастью, у меня есть дети
«На жизнь не жалуюсь, всего хватает. Дети регулярно навещают, вижу, слышу, вот только ноги болят», – говорит он.
Видимо, это последствия того, что в детстве босыми собирали гнилую картошку ранней весной, когда на полях еще лежал снег. «Очищали от червей, мыли и сушили. Мама делала из нее муку и пекла блины. До сих пор помню этот вкус», – говорит труженик тыла.
В 12 лет лишился отца. Он помнит, как его проводили на вой-ну. Ему уже не суждено было вернуться. Двое из 4 детей в семье умерли от кори. Остальные двое в настоящее время дружно живут по соседству.
– Трудоспособных мужчин в деревне не осталось. Вся тяжесть легла на плечи подростков. Работали на бороновании, вспашке, все это делалось на лошади. Старики с лукошком сеяли семена, а мы за ними бороновали. Вначале лошадей в деревне было достаточно, но потом с кормлением стало плохо, и они совсем истощились, многие пали. Днем лошади бывали заняты на колхозных работах, а вечерами мы водили их в лес. Но травами сыт не будешь, да и мы сами были голодные. Хлеб выдавали по 1-2 килограмма в неделю. Мать болела. Мы с младшим братом варили и ели суп из крапивы, лебеды. В один год хлеба неубранными остались лежать в поле. В тот год уродился богатый урожай. Весной мы собирали пшеничные колосья. Нам говорили, что можем отравиться, но мы никого не слушали, сушили и ели, – рассказывает Габдулхак ага. – Нам удалось сохранить корову, благодаря ей и выжили.
Он пас колхозное стадо в лесу, возил на лошади зерно на Арский элеватор. На запряженном быке возил молоко на маслозавод, расположенный в деревне Четыре Двора, вывозил органику на поля. «К тому же, были займы. 40 килограммов мяса, 2 центнера картофеля, 200 штук яиц, масло, 2 килограмма овечьей шерсти. Где их взять, если у самого нет? Во время моей службы в армии с займами было покончено. От радости я в голос заплакал», – продолжает ветеран.
Гулсина Зиннатова