Последние дни Кшкарского медресе

Последние дни Кшкарского медресе
Кшкарское медресе за свое полуторовековое существование значительных перемен в учебной программе и условиях жизни шакирдов, надо думать, не пережило. Порядки, царившие во времена наших отцов, остались и в дни нашей учебы. Значительные перемены произошли только в последний год. Об этом расскажем чуть позже.
Хотя медресе и находилось в Кшкаре, среди шакирдов было очень мало уроженцев данного села. Не будет правильным объяснение, что в медресе не принимали крестьянских детей. Вероятнее всего сельчане не хотели давать своим детям образование в данном медресе, так как в нем готовили мулл. А для этого «занятия» слишком много было и сыновей мулл.
Сельские мальчики (во время моего обучения в медресе) учились в приходских школах (девочки – в доме у абыстая). В последние десять лет в части «Казаклы» села работали джадитская школа и русская начальная земская школа. У последней собственного здания не было, поэтому учебы велись в частных домах.
Джадитскую школу по-другому называли и «Школой махдума Карима» (махдум – сын муллы). Махдум Карим – один из сыновей дамеллы Исмагила. Он не пошел по стопам отца и брата Габдрахмана, а избрал путь богатого родственника из Маскары. Этот скромный человек крупного телосложения построил в своем дворе каменный магазин, в котором его младшая жена (из рода атнинских купцов) торговала бакалеей. Вероятно, значительную сумму выделили и из лесного хозяйства за Новыми Тазами, так как недалеко от своего дома он построил новую школу, куда пригласил учителей из Казани, введя тем самым новый метод обучения. Несмотря на то, что сам был необразованным, всегда интересовался успеваемостью детей. Он по-своему и заинтересовывал детей: часто заходил в школу во время занятий, приносил с собой пряники, тем, кто отвечал очень хорошо, давал по три, кто хорошо – по два, средне – по одному прянику. А те, кто не мог ответить, оставались без гостинца.
10—15 домов расположенных рядом с медресе, шакирды использовали как «гостевые дома». В них хранились их продуктовые запасы. Для шакирдов, приехавших из дальних деревень, они выполняли роль квартиры, в которой останавливались отцы и близкие, приехавшие их навестить. Приехавшие издалека шакирды покупали муку, из которой хозяйки этих домов пекли для них хлеб, делали лапшу. Истосковавшиеся по родному дому, по матерям махдумы в «гостевых домах» делились своими переживаниями, могли ощутит материнскую ласку со стороны старухи-хозяйки, и их тоска по дому немного утихала. Хоть и не сравнить этого с заботой, им все же становилось легче. «Гостевые дома» также служили шакирдам-подросткам и взрослым шакирдам местом встреч с приглянувшимися девушками, с которыми они переписывались. Шакирд не может вечерами выйти на свидание или же посещать посиделки: чужаков-голодранцев, ударяющих за сельскими красавицами, могли отлупить здоровые парни-сельчане. А старушки из «гостевых домов» знали толк в этом деле, они могли и познакомить, и свести молодых. Если сама девушка не распространялась о том, что один из шакирдов пишет ей письма и что они встречаются, то дела шли как по маслу. У «гостевого дома» было и такое назначение…
Шакирды за «гостевой дом» не платили ни копейки. Если при посещении не забывали взять в гостинец полфунта листового чая, раз в год дарить платок или отрез, пригласить хозяйку в гости на гаит-байрам или же маулид, то этого вполне хватало, большего и не нужно было. Боже упаси, как бы шакирд, невзлюбив этот дом, не ушел в другой! В таком случае между соседями могла возникнуть долговременная вражда…
Население Кшкара гордилось своим медресе. Наряду с этим также чувствовалось, как большая часть сельчан пыталась понравиться шакирдам. Многие старались говорить «по-книжному», и в этом, несомненно, было влияние медресе. Кшкарские мужчины любили побеседовать на базаре, дискутировать со знакомыми муллами, с особым азартом использовали запомнившиеся арабские слова. Посторонний человек, без сомнения, подумал бы, что этот мужчина — сельский имам.
Среди сельчан были даже те, кто рьяно защищал и популяризировал являвшуюся хвалой медресе «логику», как, например, Арбуз Шарафи. Где бы речь не зашла о логике, он сразу же подключался к разговору: «Логика? Логика – это девятигранный нож, какой гранью не режь, тут же отрежет…» Так он всегда был готов разорвать противников преподавания логики. В таких спорах никто не в силах был его перебороть.
Кшкарцы привыкли прислушиваться к разным просьбам шакирдов. К кому бы из них не обратился с просьбой шакирд, он никогда не слышал слов «нет», «не могу». Если на ашитском или же атнинском базарах к любому крестьянину из Кшкара обращались с просьбой передать письмо, продукты или же деньги, то эта вещь в тот же день передавалась адресату. А Шафик, ездивший в Казань, выполнял роль почтальона, доставлявшего переведенные шакирдам деньги и письма на имя проживавших в Казани Утамишевых.
Учебный год обычно начинался в середине сентября по старому календарю, завершался в середине апреля. Если кто-то приезжал раньше срока или оставался до мая, обратно его не отсылали. Приезжали и уезжали в течение зимы, жили. Никто на это не обращал внимания: приезд до середины зимы новичков и отъезд с середины зимы никого не удивлял.
Я не помню, чтобы в Кшкарском медресе была утвержденная кем-то письменная программа. Здесь не было даже понятия «класс» для определения уровня знаний шакирдов. Однако это не говорит о том, что медресе никаким законам не подчинялось.
В практике слова «медресе» и «школа» некоторым образом путаются, однако под медресе мы должны понимать среднее учебное заведение нашего времени. Сюда не приходят, совершенно не имея какого-либо образования (не умея ни читать, ни писать), а поступают подростки, где-то получившие начальное образование (разумеется, разного уровня). Основной курс медресе начинался с изучения морфологии и синтаксиса арабского языка. Обычно грамматику арабского языка проходили два года, способные, старательные шакирды отлично ее осваивали. А ленивые, неспособные несколько лет подряд топтались на одном и том же месте. Никто этому не удивлялся.
Учащиеся проходили разные ступени, вместо классов они разделялись на «ханы». Вернее, если к концу названия учебника присоединялось слово «хан», то это указывало на уровень знаний шакирда: «сарыф хан», «нәхү хан», «исагуҗихан», «шамсия хан»…
После грамматики начинался курс логики. Это уже вторая ступень учебы в медресе. Он начинался с «Исагужи». С «Исагужихана» шакирд ощущал себя повзрослевшим. Он мог обзывать изучающих грамматику унизительным словом «Касмаклар» («поскребки»). Стать «Исагужиханом» означало выход из рядов «касмаков». Поэтому, если после первого урока логики шакирда обливали ведром воды, то никто не обижался. Ведь это был своеобразный ритуал получивших свой первый урок логики.
После «Исагужихана» друг за другом шли и остальные «ханы»: «шәмсия-хан», «гакаидхан», «сөл-ләмхан», «таузыйххан», «такзибхан», «меллаҗалальхан».
После «меллаҗалальхан» шакирды назывались «пишикадәм». Это означало, что пройден полный курс медресе и что такой человек сможет понять любую книгу.
Действительно, для человека, осилившего курс, вобравшего в себя логику, идеологию и другие дисциплины, не будет ничего непонятного в читаемой им книге. Потому что на каждой ступени данного курса, кроме основных учебников, использовалось и несколько дополнительных, а также множество «комментариев», «примечаний». Напечатанные в углу книжного листа и написанные разными людьми в разное время примечания они знали даже наизусть. Во время учебы, изучая их, старательные шакирды проводили много бессонных ночей.
Основной профиль медресе — подготовка мулл. Поэтому его выпускники должны были знать очень многое о законах шариата, основательно изучить трактовки Корана, изречения пророка Мухамеда, а значит, читать много книг по этим направлениям. На каждого муллу возлагалась обязанность справедливого раздела по законам шариата имущества и богатства умершего человека между его наследниками. А в исламском шариате права наследников не одинаковы. Прежде всего, женщины не имели равных с мужчинами прав на имущество. Право на наследование менялось и по близости родственных отношений к усопшему. Эти сложные варианты прав подробно перечислены в Коране, нужно было выучить их наизусть, а также научиться решать на практике. Этому учились на дополнительном курсе «фараиз». Этот курс проходили в течение учебного года, обычно в весенние месяцы.
Какой ты мулла, если не умеешь прочитать Коран так, чтобы слушающие тебя , не прослезились?!