На каком языке разговариваешь с внуком?
Решил взять у себя интервью. Так нельзя, говорите? А почему бы нет?
Ведь если задуматься, то в каждом человеке живут два Я.
Вспомните творчество Такташа, он также говорил об этом. Тогда почему же удивляться, что один Я берет интервью у другого?
Тем же читателям, кому чужды такие понятия, как «язык», «нация», «национальное самосознание», кто считает, что это проблема на пустом месте, советую не тратить свое время на чтение этого интервью. Если потом будете предъявлять мне претензии, типа «не чеши там, где не чешется» или «пусть говорит хоть на марсианском языке, главное – пусть получит хорошее образование, чтобы потом получать достойную заработную плату», лучше на этом месте остановитесь и закройте страницу. Ну что, остались еще желающие читать дальше. Давайте, продолжим.
– Знаешь, Исрафил, сегодня наблюдается такая тенденция, когда с больших трибун громко выступают о судьбе родного языка, о его будущем. В то же время мы видим, что дети, воспитывающиеся в обычной татарской деревне, в татарской семье, разговаривают между собой на русском языке. Как это можно объяснить?
– Да, до сегодняшнего дня татарские деревни были хранителями родного языка, национальных обычаев, традиций и национальной культуры. Многие деятели литературы, культуры родились и выросли в обычной татарской деревне, получили образование на родном языке. Мы думали, что этот родник никогда не иссякнет, будет и дальше способствовать сохранению и развитию языка. И даже во времена, когда в городах началась кампания притеснения языка, в татарских деревнях особого значения к этому не придавали, а продолжали стоять на страже родного языка и культуры. Даже если дети, переехавшие в город, забывали свой родной язык, татарские деревни восполняли этот пробел.
– Так и сегодня, что же изменилось?
– Изменилось многое. Во-первых, резко снизился потенциал села. Это объективное явление. Современное сельское хозяйство не требует большого количества рабочих рук, как раньше. С начала XXI века ускорился процесс урбанизации. Например, раньше во время весеннего сева на полях работали десятки человек. Теперь такой же объем работ выполняют всего несколько человек. Такая же ситуация и в животноводстве. В итоге население деревень естественным образом сокращается. А значит, и хранители национальных культурных традиций, ценностей. Если в сфере сохранения языка и национальной самобытности мы будем опираться только на сельских жителей, то в скором времени окажемся у разбитого корыта.
– Как же быть?
– Колесо истории нельзя повернуть вспять. Нет смысла препятствовать прогрессу. Считаю, что с учетом данного факта при формировании национальной среды, культуры, литературы и духовных ценностей нам пора уже опираться на город. В каких местах столицы Татарстана мы сегодня чувствуем себя в татарской среде? В татарских театрах, на татарских концертах… Еще где? В мечетях, медресе. В Союзе писателей. Но туда ходят не все. В центрах татарских средств массовой информации, однако не все люди журналисты. В единственной во всей Казани татарской гимназии и на факультете татарской филологии университета. Если нам не изменить коренным образом ситуацию, то отпадет необходимость и в них.
– С чего же начать создание татарской среды в городе?
– С создания национальной образовательной системы. Наша самая большая потеря в данной сфере – это, как я думаю, обязательная сдача единых государственных экзаменов исключительно на русском языке. В настоящее время эту проблему можно решить лишь в том случае, если возьмемся за это всей страной, вместе с остальными народами. Желающих услышать нас одних, наверное, уже не найдется. Испугавшись ЕГЭ, которые нужно сдать на русском языке, многие родители предпочли обучение своих детей в русских классах. Такая картина наблюдается и на селе. Это не их вина, а беда. Ведь у нас дети, еще при окончании средней школы не видящие перспективы татарского языка, в дальнейшем и высшее образование получают исключительно на русском языке. Сколько лет горели желанием создать национальный университет, но так и не добились этого. Это также является значительным препятствием в сохранении языка. Пока не создадим возможности получать высшее образование на родном языке, поднятие престижа татарского языка останется лишь на словах. Таково мое мнение. И вообще, уровень обычной школы уже перестал быть стимулом для обучения на татарском языке. Это мы, наконец-то, поняли. Минтимер Шарипович, пользуясь своим авторитетом, взялся решить данный вопрос. Кажется, лед в этой сфере тронулся.
– Я пока не услышал ответа на вопрос, почему и в татарских деревнях дети стали общаться на русском языке. А самое главное: есть ли выход из этой ситуации?
– Информационные технологии, ворвавшиеся в нашу жизнь (ТВ, Интернет), способствуют самостоятельному освоению детьми русского языка. Не секрет, ведь даже у 2–3-летних малышей в руках современные гаджеты. А там информация в основном на русском языке. Я знаю семей, в которых родители, дедушки и бабушки общаются на татарском языке, а дети почему-то на русском. Эти дети родной язык знают, и со взрослыми общаются на нем. Но кто может утверждать, что уже их дети напрочь не откажутся от татарского языка? По-моему, выход один – обогатить информационное пространство татарским контентом, не отказываясь от современных технологий. Проект «Шаян ТВ» стал нашим первым шагом в данном направлении. Также вызывают надежду проекты АО «ТАТМЕДИА», направленные на детскую и подростковую аудитории.
В татарской эстраде появился фестиваль «Ветер перемен». Те, кто под национальной идентичностью подразумевает лишь вышитую тюбетейку и ичиги, вдоволь предались критике. Дорогие друзья, если мы хотим передать язык молодым, то нам нужно влиться в их среду, в их круг. Необходимо создать им возможность общаться на родном языке, будь это в музыке, жанрах искусства, на интересующие их темы. Иначе такой возможностью воспользуются другие.
– А ведь некоторые их песни, музыка – сплошная безвкусица. И надо это нашему народу?
– Сколько тебе лет? Почему ты судишь современные произведения искусства, которые нравятся молодежи, со своей колокольни? Вспомни, а какие песни ты слушал в их возрасте, под какую музыку до упаду танцевал в сельском клубе? Ведь не под татарские народные мелодии? Молодость – это пора, когда кровь так и кипит, а энергия бьет через край. Поэтому и песни, музыка у нее другая. Знай одно: если не будет татарских песен, то они, как и мы, будут слушать зарубежную музыку.
– Слушая тебя, кажется, что впереди – никакого просвета, друг. Неужели постепенно так и лишимся языка?
– Я ведь такого не сказал. Просто на слова некоторых «нужно бороться за язык» хочу ответить «нужно говорить на языке». Между собой, с детьми, внуками. Я не понимаю людей, которые говорят, что проблемы нации, языка – одно, а мы – совсем другое, и пытаются уклониться от ответственности, говоря, что от нас это не зависит. Так же, как маленькие крупицы составляют единое целое, нацию, народ составляем мы – я, ты, он, она, и нельзя забывать об этом. Совсем недавно мухтасиб Арского района Эмир хазрат подарил редакции плакаты. «На каком языке ты общаешься с внуком?» – написано там. Единственное вопросительное предложение, но как много оно вобрало в себя! Я повесил бы его на видное место в доме каждого соплеменника. Прежде чем искать виновных, попробуй ответить на данный вопрос. Он только на первый взгляд кажется простым. Можешь сделать так, чтобы твой внук хотя бы малую часть суток общался с тобой на родном языке? То, что татарское слово «балык» по-русски будет «рыба» он узнает из многочисленных источников, а вот то, что это «балык», до него, может быть, донесешь только ты. Если таким образом поступит каждый из нас, то и язык сохранится, и нация. Нам впору брать пример у финских татар. Не имея национальных образования, печати, среды, они веками как зеницу ока берегут родной язык, остаются верными религии, обычаям и традициям. Каким образом? Потому что с внуками общаются на родном татарском языке!
– Почему, несмотря на государственный статус, уровень его применения все еще не соответствует нашим ожиданиям?
– Чтобы человек что-то делал, прежде всего, его надо заинтересовать. Перед тем, как приступить к какой-либо работе, люди задумываются, а надо ли ему это. Подумайте, смогли ли мы ответить представителям других национальностей на вопрос: «Что мне дает изучение татарского языка?» Вспомните, зачем мы изучаем русский язык? Потому что он жизненно необходим. Сегодня каждый татарин хотя бы на минимальном уровне владеет русским языком. А представителям других национальностей надо изучение татарского языка? Какую пользу они получают от этого? Безусловно, владение двумя языками – это хорошо. Но время, потраченное на его освоение, силы… все это оправдывает себя? Нет. Почему же он тогда должен тратить свое время и силы?
Я считаю, что государственный статус – это, в первую очередь, государственное влияние на развитие и сохранение языка. Например, в государственных органах работники, владеющие двумя государственными языками, пользуются каким-либо преимуществом? Допустим, получают они надбавку к заработной плате? Нет. Значит, другим и не надо его изучать. Я не говорю об энтузиастах. Речь идет об общей картине.
– Вот ты говоришь о дополнительных выплатах работникам государственных органов, бюджетной сферы. Не получается ли в этом случае национальная дискриминация? Татары из-за владения двумя языками в этом случае получали бы больше заработной платы. Не вызовет такой подход недовольство у других? Сначала надо бы обучить татарскому языку и представителей других национальностей. Ведь именно с этой целью в школах начали работу в этом направлении. Второй государственный язык даже стал обязательным предметом в школах. Только вот результат не обрадовал.
– Да, надо было создать условия для изучения языка и для других. Но, повторяю, что для этого должен был быть стимул, надо было заинтересовать их. А мы без всяких поощрительных мер сделали изучение татарского языка обязательным. А такой подход ни к чему хорошему не приводит. Так получилось и с введением в школах татарского языка в качестве обязательного предмета.
Во-вторых, я считаю, что и методика обучения была выбрана неправильная. Зачем детям русской национальности изучать татарский язык в качестве предмета? В сложных правилах татарского языка порой с трудом разбираются и сами татары. Русских детей надо было обучать разговорной речи на самом элементарном уровне. А мы заставляли их учить правила. Сейчас поставим себя на место Ивана Ивановича – отца Ваньки, который в школе успешно освоил все предметы, кроме татарского языка.
В этом случае нам бы нравился второй государственный язык? Были бы мы довольны тем, что его изучение обязательно? Я и не говорю о Ваньке, который через день с ужасом ждал уроков татарского языка. Поэтому неудивительно, что представители других национальностей не согласились с таким подходом. Я удивляюсь, как они раньше терпели. Думаю, что в большинстве случаев, мы притворялись, что обучаем русских детей татарскому языку, а они – что учат. А когда на должность министра образования назначили человека, который начал требовать результата, ситуация приняла другой оборот. Чем все закончилось – известно каждому.
– Что же делать?
– Мы должны извлекать урок из всего, что происходит. Отрицательный результат – это тоже результат.
Возможно, надо создать систему материального поощрения для работников государственных органов и бюджетной сферы, владеющих государственными языками – русским и татарским (может быть, по степени владения).
Во-вторых, создать для представителей других национальностей возможности для изучения татарского языка на уровне разговорного. Здесь я хочу привести пример из моей личной практики. 1984 год. Мы учимся на первом курсе Казанского государственного университета. Сельских детей начали обучать французскому языку. Точно так же, как русским детям преподавали татарский язык, заставляя учить правила. Мы полгода мучились. Если бы по неизвестным нам причинам не поменяли преподавателя, мы бы так и ходили, убивая время впустую. К нашему счастью, в следующем семестре французский язык у нас начала преподавать приветливая пожилая женщина. На первом же уроке она посоветовала нам убрать учебники подальше. «Я буду обучать вас по своей методике», – сказала она. На каждом уроке мы начали составлять диалоги на конкретную жизненную ситуацию. Допустим, вы заблудились в Париже, вам надо спросить у прохожих, как добраться до нужного адреса. Или… зашли в кафе, надо заказать еду и т.д.
Знаете, через полгода она нас научила элементарной разговорной речи. Конечно, мы не стали в совершенстве разговаривать на французском, но в Париже бы мы точно не заблудились. С тех пор прошло уже много лет, но некоторые выражения все еще помню.
А теперь представьте такую картину. Учитель в классе занимается с русскими детьми по этой методике, а потом закрепляет знания на практике. Допустим, вместе с классом идут в магазин, где он предлагает учащимся купить тот или иной товар, разговаривая с продавцом на татарском языке. Если ребенок, пусть с ошибками, пусть с акцентом, сможет попросить у продавца необходимый товар, то экзамен успешно сдан.
Дома ребенок с гордостью рассказал бы об этом своим родителям. И Иван Иванович с чувством гордости за своего ребенка беседовал бы об этом с коллегой Гали Галиевичем.
Ты очень просто хочешь решить проблему, скажете вы. В этом и вся суть. Не слишком ли мы усложняем простые задачи? Да, есть люди, которые хотят изучить татарский язык со всеми правилами. Но их можно пересчитать по пальцам. У них другие цели, другие интересы. Например, студент, приехавший из Японии, хочет изучить татарский язык, чтобы стать профессором татарского языка в университете в Токио. Он один на всю Японию. А мы должны думать о том, как создать возможности для изучения второго государственного языка для наших многочисленных соотечественников.
Исрафил Насибуллин