Есть хотя бы могила, чтобы навещать
«Его тело привезли в родную деревню, есть хотя бы могила, куда можно сходить. Хоть одно утешение. Все же лучше, чем остаться лежать на чужбине», – так начала свой рассказ мать.
С Гульназ ханум – матерью нашего земляка Алмаза Саляхиева, мобилизованного и погибшего в зоне специальной военной операции мы встретились у нее дома.
Мы заранее позвонили ей и попросили о встрече. Поэтому она вышла встречать нас на улицу. Мы ждали, пока пройдет время, чтобы лишний раз не травмировать сердце матери. Но…
– Разве такое забывается, – сказала Гульназ ханум и ее глаза наполнились слезами.
Она не показывает слез, плачет душой и сердцем. Ее боль поймут только матери. Не дай бог никому пережить горечь потери ребенка. Пусть Аллах одарит Гульназ ханум терпением.
– Я ни с кем до этого времени не разговаривала, никому ничего не рассказывала. Получив откуда-то информацию, о нас уже писали. Лично я общаюсь только с вами, – сказала она.
Мать потеряла сына, пережила огромное горе. Я ее понимаю. Сколько же пришлось пережить этой хрупкой женщине. Поэтому во время нашей встречи я не осмелилась перебить ее рассказ. Вместе мы даже поплакали.
– Недавно у него был день рождения. Я пошла на кладбище, пообщалась с сыном, – сказала она. – На днях парень, который приезжал с ним на краткосрочный отпуск, приехал снова. В ожидании его машины два часа просидела на скамейке на улице. «Эх, и мой сын бы приехал вместе с ним», – разрывалось мое сердце. Через десять дней после получения известия о его гибели привезли его тело. Хоть какое-то утешение. По просьбе моего сына, который учится в 6 классе, разрешили открыть гроб. Сын сказал, что такой же стройный, красивый. Я была не в том состоянии, чтобы смотреть на него. 9 мая пригласили в Арск получить его медаль. И там не смогла произнести речь. В первый раз общаюсь с вами.
«Я пойду в армию», – сказал он
Говорят, что у женщин мягкий характер. Возможно, со стороны так кажется. А внутри… Порой удивляешься, как их хрупкие плечи выдерживают столько испытаний. Слушая Гульназ, я думала об этом.
Гульназ и Зиннур поженились в 1992 году. Гульназ тогда только окончила школу, а Зиннур был на 11 лет старше ее. Через год родился Алмаз. Ждали девочку. Отец даже имя придумал. Хотел назвать ее Альбиной. «Его брови, ресницы были, как у девушек», – говорит мать. Алмаз был послушным, скромным ребенком.
– В пять лет он сломал руку. Через месяц сломалась кость этой же руки. Никак не срасталась. Установили аппарат Илизарова. Была операция, – вспоминает Гульназ ханум. – В школе учился средне. Учителя на него не жаловались, такого, чтобы из-за него меня вызывали в школу, не было. Перед отправкой в армию собирался пройти медицинский осмотр. «Никому не показывай записи о переломе руки. Я буду служить», – сказал он. После окончания школы уже в октябре пошел в армию. Служил в подмосковном городе Балашиха. Общались. Не жаловался. Писал письма. В 2012 году вернулся и через две недели уехал на работу в Казань. Через год сказал, что его пригласили водителем в аптеку в Арск. «И в деревню будет ближе», – сказал он. Вернулся. Заработная плата была небольшая. Купил машину в кредит и при помощи моего брата снова устроился на стройку в Казань. «Получаю десять тысяч рублей, семь тысяч из них уходит на погашение кредита, остается всего три тысячи», – сказал он. Поэтому я не стала препятствовать. Когда он сообщил, что собирается жениться, я попросила его повременить, чтобы привести дом в порядок. В тот год промолчал, на следующий год женился. «Мама, они такие же люди, как и мы, не волнуйся», – сказал он. Так он женился на Люцие из Иске-Юрта. Своими силами сыграли свадьбу. Нас с отцом не побеспокоили. Одна за другой родились дочери Азалия, Амина. В 2020 году получили квартиру в ипотеку. Мы также помогли деньгами. Алмаз устроился еще на одну работу. В новой квартире провели религиозный обед. Жизнь шла своей чередой… 24 сентября… Мы были у сватов, убирали картофель. «Мама, мне пришла повестка», – говорит Алмаз. Он повторил эти слова несколько раз. «Мама, ты меня слышишь?» На его глазах были слезы…
«Через шесть месяцев приеду в отпуск»
В 2018 году у Гульназ заболел муж. Она ухаживала за ним. У Зиннура был рак горла. У него пропал голос. Только по движению губ супруга понимала, что он хотел сказать. Больницы, операции – перенесли все. К сожалению, в 2022 году Зиннур умер. Младший сын инвалид с рождения. Его обучают на дому. Ездят в реабилитационный центр. Лечится в казанских больницах. В этом году поехал учится в Новокинерскую школу-интернат. И вот еще одно горе – мобилизовали Алмаза – главного помощника и опору матери.
– Проводили его из Арска. Общались. Ездили к нему в Казань. Перед отправкой он говорил с моей сестрой. «Как же сказать маме, что уезжаем», – беспокоился он. Потом позвонил мне. «Не хочешь приехать? Погостишь в столице», – предложил он. Мы поехали со сватьей. Его выпустили в квартиру. «Через шесть месяцев приеду в отпуск», – сказал он. Я не ожидала такого. Думала, что сердце вырвется из груди. Он хотел, чтобы я не приехала провожать. Но разве материнское сердце выдержит?! Снова вместе со сватьей отправились в Казань. День был пасмурный, шел дождь. Мы долго разговаривали в машине. Он сказал, что они уедут они еще не скоро, вызвал такси и отправил нас обратно. «Будь сильным, крепись, не унывай», – сказала я. По дороге написала ему сообщение: «Не кори себя, не теряйся, возвращайся живым и здоровым». Сразу после нас их посадили в автобусы и увезли. Он не хотел меня беспокоить. С поезда отправлял сообщения, фотографии. «Не волнуйтесь. Все хорошо», – писал он. Потом вести от сына прекратились. Они были вместе с Фирдусом из Старого Кишита, в первый же день их отправили на передовую. Даже при разговоре он ничего нам не сказал, избегал ответов, больше расспрашивал о родных, друзьях, – говорит Гульназ Саляхиева.
Помахала на прощание
О том, что сын приехал на краткосрочный отпуск, Гульназ услышала от сельчан, которые увидели фотографии в социальных сетях. Мать позвонила сыну и заплакала. «Ты же, оказывается, приехал. Плачу от радости», – сказала она. «Мама, не обижайся, я никому не сообщил», – ответил Алмаз. Во время отпуска он сходил на кладбище. Провели религиозный обед. Перед отправкой снова приехал в деревню. «Схожу на кладбище, проведаю бабушку, потом уеду», – сказал он. Гульназ ждала его, на улице помахала на прощание. Больше она сына не увидела. Это была их последняя встреча.
– Когда доехал, он позвонил мне. «Все хорошо. Нас отодвинули на три километра назад. Здесь в окопы не протекает вода», – сказал он. 19 апреля звонил вновь, но я не услышала звонка. Вечером 22 апреля разговаривал с Люцией. Потом связь прервалась. В час ночи Люцие сообщили о гибели Алмаза и Фирдуса. Она сначала поехала в Арск к жене Фирдуса Гульчачак, сообщила ей. В шесть часов утра с братом приехала к нам. Я открыла им дверь, не думала о плохом. Даже когда Люция сообщила новость, сразу не поняла.
А когда до нее дошло, Гульназ не смогла сдержать себя, упала на пол. К ней наклонился средний сын, начал приводить в чувство. Вызвали фельдшера. Только когда из Большого Мингера приехал Рамиль и передал слова командира, мать поверила в происходящее.
Беру в руки фотографию и разговариваю с сыном
– Похоронили рядом с мужем. Это место предназначалось мне, теперь там лежит Алмаз, – говорит Гульназ. – Очень грустно. Я сейчас совсем одна. Мужа нет, Алмаза нет. Средний сын в Казани, младший – в реабилитационном центре. Как все выдержать?! Беру в руки фотографии и разговариваю. 19 июля ему бы исполнилось 30 лет. Планировали отметить в кафе. Пришлось идти на кладбище. Его мечта не сбылась. Одно утешение – похоронили по мусульманским обычаям. Некоторых же хоронят в гробах. Афагнцы Фаяз и Ильнур абый побывали на месте гибели Алмаза, привезли его обувь, головной убор, осколки мины, горсть земли. Их поместили в музее Гани Сафиуллина в Старом Кишите. После того, как Алмаз приснился, мы все эти вещи помыли. Тогда я заметила, что на часах сына рядом с цифрой десять не было единички. В десять часов его жизнь оборвалась… В память о сыне остались эти вещи и незаживающая рана в моем сердце.