Кажется, вот-вот войдет
Все еще кажется, что вот-вот откроется дверь, и размеренной походкой зайдет друг Исмагил.
Когда наши дети были маленькие, личных автомобилей еще не было. Мы жили в многоквартирном доме, в котором не было ни водопровода, ни канализации.
Центральное отопление, когда кочегары трезвые, терпимо, а по праздникам по два-три дня батареи бывали холодными. А детей нужно было мыть, каждую неделю возить в деревню.
К счастью, было много знакомых водителей, я про себя составлял их список: один повезет нас в деревню, другой обратно в Арск. Видимо, и с Исмагилом познакомились в то время. Он со своей семьей жил недалеко от нас, в доме, построенном строительной организацией «МСО». Он там работал на грузовом автомобиле. Когда познакомился с ним, был водителем главного врача Арской центральной больницы Владимира Ивановича Кувина.
А Владимир Кувин был удивительной личностью. На работу в основном ходил пешком. У дверей больницы его окружали женщины разных возрастов: «Кувин абый, Кувин абый» и начинали рассказывать о своих проблемах. Главврач внимательно их выслушивал и отправлял по нужным кабинетам. Такое сегодня и представить невозможно. Некоторые руководители (я не имею в виду больницу) даже телефон не берут, не то что разговаривать на улице.
Однажды сидели с Владимиром Кувиным, разговаривали, речь зашла о водителях. В то время была поговорка: очень редко везет с водителем, женой и коровой. «Были разные водители, наш Исмагил – могила!», – сказал В.Кувин. Это была самая высокая оценка водителям, которые возят начальство. Нужно быть слепым, глухим, немым, чтобы получить такую оценку.
Позже Исмагил Ханафиев работал водителем в нашей редакции, отделе образования, администрации района. Ни от кого не услышал плохого слова о нем. Говоря по правде, мы даже не ощущали его присутствия. Машина всегда на ходу, когда надо, садишься и едешь. Если сам не спросишь, и рта не откроет, удивительно скромный, сдержанный человек. Только однажды он, увидев кирпич возле строителей, сказал: «В детстве нам часто приходилось изготавливать кирпич».
Его родная деревня Таш-Чишма (ныне Атнинский район) славилась как деревня изготовителей кирпича. Почти в каждом доме занимались формовкой кирпича. «В качестве сырья использовали красную глину, после его формовки кирпич всю ночь обжигали в печи, находившейся в дальнем конце огорода», – поделился он воспоминаниями. Готовые кирпичи складывали на обочине дороги напротив дома.
Мы не теряли связи и после того, как Исмагил ушел на заслуженный отдых. Однажды он пришел ко мне домой. «Ильяс, случилось чудо», – сказал он. «Что, приглашают обратно на работу?» – говорю я. «Нет, дома так хорошо, – продолжил он. – Мне, в моем-то возрасте, как бы не пришлось стать пчеловодом».
Супруга Исмагила Гульфира родом из Зеленодольского района. Очень приветливая, приятная женщина. Ее отец был пчеловодом. В одну из поездок он дал зятю пустой улей.
– Сколько лет он так стоял, – говорит Исмагил. – Однажды смотрю, в него влетают и вылетают пчелы! Может, вместе посмотрим?
Пчелы оказались сильными, несмотря на то, что появились лишь в августе, хорошо перезимовали. Несколько лет подряд вместе выкачивали мед. Он не мог нарадоваться прилетевшим весной скворцам. А урожай плодов и ягод, овощей в их саду вызывал мое искреннее восхищение.
– Жить с Исмагилом, наверное, было не так трудно? – задаю Гульфире вопрос.
– Он был удивительно хорошим человеком! – ответила Гульфира. – Я не помню, чтобы мы когда-либо скандалили, ругались. Бывало, что иногда ссорились, тогда он говорил мне: «Давай уж, высказывай».
На радость родителям выросли сын Ильназ, дочь Гульназ, появились внуки.
Я не хочу в своей заметке употребить слово «смерть». На днях с тоской вспоминали его и в редакции. Мы соболезнуем семье, родным, разделяем с ними горечь утраты. Пусть земля ему будет пухом!