Из блокнота журналиста: Люди торопятся, спешат на поле…
Когда оформлял пенсию, сказали, что в трудовой стаж можно включить и работу в колхозе во время каникул.
Я тогда лишь улыбнулся. Сколько лет прошло, кто знает, где теперь эти документы. Все же решил заглянуть в районный отдел по учету и ведению архивных дел. «Документы тех лет в Казани, но мы попробуем сделать запрос», – сказали там. Через несколько дней у меня в руках уже была нужная справка.
Честно признаюсь, держа в руках эту справку, меня охватило чувство волнения. Для меня это очень ценная память. Не потому, то она увеличила мой трудовой стаж. Кто же в детстве думает о пенсии? Эта справка – для меня память о детских годах.
У наших родителей не было каких-то отдельных методов воспитания. У них на это и времени не было. Они с утра до вечера были на работе. После школы дома нас ждала работа по хозяйству. Завершив все дела, успевали и поиграть на улице с другими детьми.
Вот в этой справке отражена вся моя трудовая деятельность за время обучения в школе. На лошади перевозил сено, солому, на телеге возил зерно от комбайна, пас стадо… Сегодняшней молодежи это уже может показаться странным. Как-то в ходе разговора я проговорился, что в мальчишеском возрасте перевозили зерно на телеге от комбайна, чем вызвал удивление окружающих. «Сколько может вместиться зерно на лошадиную телегу? Мы на «КамАЗе» едва успеваем», – перебили меня.
Да, сегодня это уже сложно представить. Правда, и урожай тех лет не сравнить с тем, что собирают сейчас. В 1962 году брат работал помощником комбайнера. «С гектара получили 9 центнеров урожая!», – радовались сельчане. И сельчанам выдали зерно в достаточном объеме. В этом же году впервые начали платить заработную плату за трудодни. По 5 копеек за каждый трудодень. До этого сельским жителям и пенсия не выплачивалась. Сначала платили по 8 рублей, наша мама вышла с 12 рублями.
… Мы тогда были 7-классниками. Самат абый Гиниятов на комбайне «Сталинец» обмолачивает зерно. А Ханиф абый на дизельном тракторе буксирует комбайн. Тогда еще самоходных комбайнов не было. Мы, двое мальчиков, встаем по обе стороны комбайна. Когда копнитель наполняется, нажимаем на педаль, задняя часть открывается, и солома выпадает. Кучи должны быть в одном ряду.
Зерно на телеге пришлось перевозить многим ребятам. Лошадей тогда в деревне было много, они и были основной рабочей силой. Сколько же зерна вмещалось в высокие ящики, установленные на телегах? Пока мы разгружали зерно, бункеры комбайнов вновь наполнялись. Комбайнеры ругались, что мы долго возимся. Не могли же мы гонять лошадь с грузом.
На территории канцелярии (позже клуб, сейчас мечеть) был зерноток. Там разгружали зерно, женщины его раскладывали. Вечером вновь складывали их в кучи. На ночь в кучу втыкали рукоятку метлы или лопаты. Утром заведующий зернотоком по этой рукоятке определял, можно ли засыпать зерно в амбар. Если рукоятка не нагрелась, значит, можно.
Как себя помню, на лабогрейках, прицепленных к лошадям, жали, а на комбайнах, прицепленных к тракторам, – обмолачивали. А до этого зерно сеяли из лукошек, а жали серпами. А ведь площади почти те же. Сейчас настало время, когда многие сельчане и не знают о наступлении уборочной страды.
Ильяс Фаттахов