Словно яркая звезда на небосклоне

Словно яркая звезда на небосклоне
Невозможно перечесть всех домашних хлопот, которые лежат на хрупких женских плечах. С утра до вечера они на ногах. И не важно: большая у тебя семья или проживаешь одна. Вот и Стелла Габдрахманова накрывает на стол. Пока ждала ее, я просматривала ее семейные альбомы, а сама со стороны наблюдала за хозяйкой.
Как бы не сглазить, 80 лет ей никак не дашь. Легкая походка, улыбка на лице. Я снова перевожу взгляд на альбом. На одной фотографии на меня смотрит маленькая Стелла, на другой – девочка-школьница, а на третьей – учительница ведет урок... И тут я заметила лист бумаги, аккуратно сложенный пополам. Невольно прочитала первые строчки и сразу же положила ее обратно. Дневник? Может быть. Видимо, это ее детские воспоминания. А может, спросить об этом? А если это ее тайна? Но любопытство взяло свое.
– Стелла Закиевна, извините, в мои руки случайно попала эта записка и я не сдержалась, невольно прочитала несколько строчек. Это правда, что вы воспитывались в дет-ском доме? – я даже сама не заметила, как задала ей этот вопрос.
Нет, не растерялась она, не смутилась, а медленно начала рассказывать о своей жизни. Временами она прерывала рассказ и вытирала слезы, навернувшиеся на глаза. Я несколько раз просила у нее прощения за то, что своим вопросом заставила вернуться в те годы, всколыхнула душевные раны. Но разве можно взять свои слова обратно?!
Эх, судьба, судьбинушка, какие только испытания не посылаешь ты людям? Через какие только трудности не пришлось пройти ей будучи еще совсем ребенком.
Стелла Габдрахманова родилась 17 ноября 1933 года в Казани. Ее отец занимал руководящий пост в Татгосиздате, мама была учительницей. Когда родилась дочка, отец назвал ее Стеллой. Сказал, что хочет, чтобы его дочь стала звездой сцены, балериной. Но счастливая жизнь в отчем доме рядом с любящими родителями рухнула в один миг. В 1937 году Закия Мухсинова арестовали как врага народа. А через год «черная маруська» приехала и за матерью.
– Мне тогда было всего 4 года. Посередине ночи постучались в дверь. Мама в одной ночной рубашке вышла открывать дверь. Ей даже не дали переодеться. Она ушла, поцеловав меня, пока я спала. Сама я ничего этого не помню, знаю только со слов няни.
А однажды в дом приехали незнакомые мужчины и увезли меня. Няня положила мое синее платье и куклу в чемодан. Я помню, как плакала, а мужчина, сидевший рядом со мной сказал мне: «Не плачь, сейчас поедем к твоему отцу». Я даже думала сбежать. Вот так я попала в детский дом. Жизнь в детском доме я помню как в тумане.
Однажды все дети начали собираться куда-то. Я тоже с чемоданом вышла к ним. Но мне сказали: «Ты не уедешь» и повели в комнату, где меня ждала моя бабушка. Она узнала обо мне от Гумара абый, который тогда учился в Казани, и пришла за мной пешком из Кшклово. На ногах были лапти. Я подошла к ней. Она дала мне большую булку. Но я не взяла, сказала, что нельзя. Так я вернулась в Кшклово, – вспоминает Стелла Габдрахманова.
О судьбе матери она узнала из рассказов бабушки Гилембаян. Ее маму отправили на 5 лет в лагерь в Мордовию. Раз в год бабушка ездила к ней относила посылку. Стелла очень хотела поехать вместе с ней, но бабушка не брала ее с собой, оставляла у знакомой Закии в деревне Старый Югуп.
– Моя бабушка была очень мудрой, терпеливой женщиной. Родилась и выросла в многодетной крестьянской семье, рано вышла замуж за сельского муллу, вдовца с пятью или шестью детьми. А вскоре супруг умер и она осталась с ними одна. Только по причине того, что вошла в колхоз, ее не сослали в Сибирь, как жену муллы. Колхоз обучил ее пчеловодству. Когда немного подросла, я стала ей помогать. В годы войны благодаря бабушкиным стараниям, благодаря ее работе, нам не пришлось очень трудно. Правда, война принесла несчастье и в наш дом. Два пасынка бабушки сложили головы на поле боя. Я с детства росла самостоятельной, работы не боялась. Как сегодня помню, как на сковороде-треноге готовила еду, на ручной тележке привозила полынь, чтобы топить печь, – говорит Стелла ханум. – Вечером мы наблюдали за закатом и думали, что это и есть война.
Когда мать вернулась из лагеря, девочке было 9 лет.
– Узнаешь? – спросили у девочки.
– Нет, не узнаю, – призналась девочка.
продолжение можно прочитать на сайте
Гульсина ЗАКИЕВА